На главную страницу
Отправить сообщение
Карта сайта

Закрыть
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Регистрация
 Войти  Регистрация













Календарь

Своеобразие художественной реализации «Я» лирической героини



На наш взгляд, для лирической героини современной женской поэзии коми характерны два способа художественной реализации сознания-«Я»: наряду с непосредственно-открытым самовыражением  значительную роль играет и опосредованное, связанное с обращением к определенным видам инакопроявления (тропы, самоабстрагирование, моделирование ситуаций), раскрывающим все богатство системы средств его художественного воплощения.

Первый тип самореализации лирической героини связан с ее потребностью дать непосредственную характеристику себе, своим чувствам, ощущениям и изображаемому объекту, выразить неприкрытое к нему отношение, раскрыть потаенные и сокровенные желания, которые в какой-то мере реализованы в ее жизни, пусть даже и во снах (Ан. Шомысова «Вöталi ме тэнö талун, вöталi…», 2006. – «Видела тебя сегодня я во сне, видела…», 2006). Для непосредственного проявления лирического «Я» героини характерна форма «местоимение (наименование одушевленного / неодушевленного лица) + предикат (наречие)». Образ родины, неотделимый в лирике коми от образа родного языка (Н. Павлова, А. Мальцева, Л. Втюрина), как правило, раскрывается героиней оценочно, описательно, в сопоставлении с природными явлениями. Непосредственная характеристика находит форму выражения и в сопоставлении героини самой себя с другим человеком (Ан. Шомысова «Менам нимöй тэнсьыд ним оз вевттьы…» – «Мое имя имени твоего не затмит…», 2006: «Менам нимöй тэнсьыд ним оз вевттьы, / Öд бордöй абу тэ кодь вына – жеб» – «Мое имя имени твоего не затмит, / Ведь крыло мое не такое сильное, как у тебя, – слабое»): «Одной из важнейших функций тропа, в частности сравнения, является выражение в нем мироощущения лирического “я”» [5]. В поэзии Л. Втюриной звучит безбоязненное заявление героини о вере в высшие силы, открытое утверждение принципов и законов собственной жизни согласно вере («Менам эскöм» – «Моя вера», 2006).

Непосредственно прямолинейное отображение лирического «Я», прямо-оценочное освоение действительности, в основе которого – открытая характеристика событий, явлений, поступков, желаний и чувств (я хочу, я делаю, я оцениваю) – преобладающий способ самореализации героини А. Ельцовой, Л. Втюриной и А. Мальцевой. Их мироосвоение определяется сформированной жизненной философией и четко выраженной жизненной позицией.

В поэзии Ан. Шомысовой обращение к прямо-оценочной самохарактеристике чаще наблюдаемо в ситуации душевной гармонии героини: в частности, период ощущения ею единства с любимым человеком вызывает поток положительных эмоций и стремление непосредственно поделиться своей радостью:

Вöталi ме тэнö талун,                         
Вöталi…                                              
Войбыд енэжтiсö тэкöд                       
Лэбалi.                                                 
(Ан. Шомысова                                   
«Вöталi ме тэнö талун…», 2006)          

Видела тебя сегодня я во сне,         
Видела…
Всю ночь по небу с тобой
Летала.
(Ан. Шомысова «Видела тебя
сегодня я во  сне…», 2006. – Здесь и
далее перевод подстрочный, наш.) 

Импульсивность, вызванная ситуацией глубокого – как положительного («Зарава кодь муслунöн тэ юктöдiн…» – «Напоил любовью, подобной вкусу березового сока…», 2006: «Некодöс ме татшöма эг радейтлы!» – «Никого так сильно не любила я!»), так и негативного – эмоционального всплеска («Менам нимöй тэнсьыд ним оз вевттьы…» – «Мое имя имени твоего не затмит…», 2006), гиперболизированный душевный порыв  («Помöсдiн»: «Кутшöм туй коть вена, / Тэ виччысь менö, / Муса Помöсдiн» – «Преодолею любую я дорогу, / Ты только жди меня, / Любимое Помоздино»; «Паныд петöй тi няньöн да солöн…» – «Выйдите навстречу вы с хлебом и солью…», 2006: «Муна-кытшовта вöръяс да юяс» – «Пойду обойду леса и реки») также обуславливают обращение героини Ан. Шомысовой к непосредственности и душевной открытости. Кроме того, часто незавуалированность и обнаженность лирического «Я» героини становится одним из средств передачи интенсивности и глубины чувств боли, тоски и одиночества, что способствует возникновению у читателя глубокого сожаления и сострадания героине: «Талун бара öтнам ме / Войсö коллялi» – «Сегодня я опять одна / Ночь коротала» («Эг чайт» – «Не ожидала», 2006).

Следует отметить, лирическое «Я» героини существует наравне с сознанием-«Я» иных лирических персонажей. Мы наблюдаем следующие отношения: «я – ты», «я – она, оно (все вокруг)». Местоимение «ты» становится отражением Другого в структуре личности: «Прежде всего  Ты  –это Другой <…> Но в любом случае это интроецированный другой,  то есть принятый внутрь, то есть образ другого в психике автора <…> лишь  с  появлением  во внутренней  речи  местоимения Ты,  мы можем говорить о переходе к диалогичному мышлению» [2].

Семантическое пространство сознания-«ты» в женской лирике коми формирует ситуацию одностороннего – монологического – диалога с окружающим миром, который включает образ любимого человека (Н. Павлова «Абу кокни тэтöг тэнадöн мен лоны…» – «Нелегко мне быть твоею без тебя…», 2006; «Тэ – шуда, сiйö – шуда…» – «Ты счастлив, она счастлива…», 2006;  А. Ельцова «Тэнад синъясыд – бипур, кодi ньöжйöник ваймö…» – «Твои глаза – огонь, что тихонько догорает…», 2006); лицо – представителя общества (Н. Обрезкова «Коркö воан гортад ыджыд мортöн…» – «Когда-то вернешься домой ты большим человеком…», 2001; Н. Павлова «Мый тэ керан?» – «Что ты делаешь?», 2006); образ высшей субстанции – Бога (Л. Втюрина «Югыд вой» – «Светлая ночь», 2006); образ малой родины (Ан. Шомысова «Помöсдiн» – «Помоздино», 2006; А. Ельцова «Шуда колян, чужанiн» – «Прощай, родина», 1997; Н. Павлова «Чужан муöй» – «Родина моя», 2006); явления, понятия природного (Ан. Шомысова «Ну менö» – «Унеси меня», 2006; А. Ельцова «Еджыд кымöръяс – бордъя мöвпъясöй»), абстрактно-метафизического (Н. Обрезкова «Паметьö став öдзöсъяссö восьтiс…»; А. Ельцова «Тэнö öмöй» – «Тебя ли», 1997) и предметного мира и даже само «Я» героини (Н. Павлова «Кылан-ö?» – «Слышишь ли?», 2006). В силу этого современной женской коми поэзии свойственны диалогизация, адресатность, установка на контакт, обращенность к миру, чаще всего подразумевающие и заранее предполагающие безответность, усиливающую у читателя ощущение экзистенциального одиночества героини, ее безысходности. Диалогический монолог, или «монологический диалог» , который характеризуется исследователями как «ложный диалог», при котором «реплика одного участника диалога не предполагает ответную реплику» [1] выражен в женской коми поэзии в форме обращенного к лицу или объекту исповедальной речи лирической героини, а также в форме ее приобщения к совместному размышлению, рассуждений, пожеланий, сентенций нравоучительного характера, вопросов, советов и рекомендаций, которые формируют ощущение автокоммуникации, или направленной вглубь самой себя беседы героини с окружающим миром и выражают ее потребность облегчить, распахнуть и освободить душу:

<…> Выль Воöн, айö! Выль Воöн, мамö!
Выль Воöн, кыдзьяс, козъяс да пипу,
шоныд пач водзын туплясьысь кысук!
 (Л. Втюрина «Выль во», 2006)

<…> С Новым Годом, папа! С Новым Годом, мама!
С Новым Годом, березки, ели и осины,
у теплой печи свернувшаяся кисонька!
(Л. Втюрина «Новый год», 2006)

Е.Н. Бузни, член Союза писателей России, автор поэтического сборника «Диалогические монологи», на наш взгляд, весьма точно определяет различие между чистым монологом и диалогическим: «Очень часто стихи пишутся непосредственно кому-то. Они не посвящаются ему или ей, а написаны как бы в продолжение начатого разговора, то есть, как часть диалога с тем или иным человеком. В диалоге участвуют двое, но поэт обычно пишет в одиночестве и высказывает только своё суждение, стало быть, он пишет свой монолог <…> Однако не всякий монолог подразумевает чей-то ответ. Иной человек разговаривает сам с собой и отнюдь не желает быть услышанным кем-то. В таком случае они просто монологи. То, что пишу я, как и многие другие поэты, всегда несёт на себе ощущение желания быть услышанным и получить ответ <…> Главное высказать свою точку зрения на всё, что происходит вокруг нас. А потому такой монолог в поэтической форме я называю диалогическим» [3].

Желание поговорить, выговориться и излить накопленные чувства при отсутствии желанного собеседника подталкивает лирическую героиню к наделению неодушевленных предметов и явлений чертами человека, что находит воплощение в одном из излюбленных поэтических приемов в женской лирике коми – олицетворении: свойствами и качествами человека героиней наделяются песня, сердце, дом, деревня, родной язык, жизнь и другие составляющие ее жизненного пространства (Н. Павлова «Олöмой, тэ тай виччысьöм кодь…» – «Жизнь моя, ты, оказывается, подобна ожиданию…», 2006; «Тэ воин тулыс, ме эг казяв…» – «Весна, ты пришла, а я не заметила…», 2006; «Ичöтдыр, тэ кытчö колин…» – «Детство, ты где осталось…», 2006; «Ылöдны асьтö тэ сöмын и вермин…» – «Себя одного ты и смог обмануть …», 2006). Наглядным примером становится диалог-прощание между героиней Н. Павловой и домом, который приобретает черты героя, наделенного ее сознанием чертами внешности человека (образ дома с окнами вызывает ассоциации с лицом и глазами), человеческого характера (дом исполнен душевной тоски) и речью; в стихотворении нашли воплощение черты драматургического типа миромоделирования, в основе которого преобладающим является диалог («Гажтöма дзоргöны öшиьяс – синъяс…» – «Тоскливо и пристально окна глядят…», 2006):

Гажтöма дзоргöны öшиньяс – синъяс,
Восьса пу чужöмсö воймöдiс дой.
– Эновтан? Эмöсь, дерт, кыпыдджык инъяс,
Кöть, эськö, абу на ме керка шой.

Тоскливо и пристально окна глядят,
Обнаженное деревянное лицо почернело от боли.
– Покидаешь? Есть, конечно, места красивее,
Хоть и не совсем я еще развалина.

На наш взгляд, обращенность к лицу, объекту – один из ведущих композиционных принципов современной женской коми лирики. Так, в поэзии Н. Павловой адресатность заложена структурным принципом в основу всей ее поэзии, что отражено в самом названии сборника: «Шондiа асыв!» – «Солнечного утра!». Поэтесса воспринимает свое творчество как посвященное человеку, читателю, всему окружающему миру, а потому диалог – с неодушевленным предметом и явлением («Кывбурöй менам, медматысса ертöй…» – «Стихотворение мое, самый лучший мой друг…», 2006), с самой собой («Кылан-ö?» – «Слышишь ли?», 2006) и даже неизвестным персонажем («Тэ видзöдлы» – «Ты посмотри», 2006) – излюбленный речевой прием ее лирической героини.

Тяготение к постановке риторических, как правило, вопросов, обращений, восклицаний – еще один не менее важный композиционный принцип современной женской коми поэзии, обусловленный ее адресатностью: «Целеустановка риторического вы¬сказывания – получение не ответа, а соответствующей реакции, на которую рассчитывает говорящий со стороны воспринимающего речь» [4].

Олöмöй, тэ тай виччысьöм кодь.
Мый и вичча,
Кодöс вичча,
Мыйысь виччыся?
Мый но лоö сэк,
Дугда кö?
(Н. Павлова «Олöмöй, тэ тай виччысьöм кодь…», 2006)

Жизнь моя, ты, оказывается, подобна ожиданию.
Чего жду,
Кого жду,
От чего жду?
И что произойдет тогда,
Когда перестану?
(Н. Павлова «Жизнь моя, ты, оказывается, подобна ожиданию…», 2006)

Поиск истины в постановке самых разнообразных проблемных вопросов, потребность дать объяснение и анализ многочисленным переживаниям часто становятся самоцелью лирической героини и, как правило, сопровождаются безответностью (Н. Павлова «Код и сетлö миянлы / Тувсов ва моз виявны?» – «Кто же дает нам / Весенней водою стекать?», 2006; «Кылан-ö?» – «Слышишь ли?», 2006; «Юалан, мый кера?..» – «Спрашиваешь, чем занимаюсь?..», 2006; «Мый тэ керан?!» – «Что ты делаешь?!», 2006 ; Л. Втюрина «Лабич вылын» – «На крылечке», 2006; Ан. Шомысова «Мöвпъяс» – «Размышления», 2006). Действительно, риторические вопросы играют значительную роль в организации художественного текста. Так, ипользование риторических вопросов в создании диалога в лирике М. Цветаевой Н.А. Родионова называет стилеобразующим приемом, элементом поэтики [6]. По справедливому, на наш взгляд, замечанию Е.А. Яковлевой и А.С. Кудряковой, речевой жанр просьбы и вопроса выражает противоречие, нерешенность, недостигнутую цель, «свидетельствует о явно выраженном волевом начале [лирического героя]…», а также формирует диалогическую беседу, «зачастую принимающую в России форму “разговора по душам”, полностью лишенную формальности и обладающую глубиной проникновения в эмоциональные сферы человеческого “я”, “соединяющего линией-пунктиром” все сущее в один мир» [7].

«Я» героини часто оказывается вовлеченным в пространство обобщенного сознания, выраженного личным местоимением «мы», которое становится средством объективации собственной личности, ее универсализации и раскрывает ощущение героиней  единства с окружающим миром: природой, малой родиной (Ан. Шомысова «Помöсдiн»: «Сэк пожöмъяскöд йöктыштам на ми!» – «Тогда мы с соснами еще спляшем!», «Ми кыкöн тöдам тэкöд кольöм гажсö» – «Вдвоем с тобой мы знаем утраченную радость»), объектом любви (Ан. Шомысова «Руд синъяса апрельыс нем эз тöд…» – «Сероглазый апрель ни о чем и не знал…», 2006: «Помöдз эгö-й гöгöрвоöй ми, / Мый руд апрельыс аски оз на помась» – «До конца не поняли мы, / Что серый апрель не закончится завтра»), обществом (А. Ельцова «Йöрмöм тöлыс лек кöин моз омлялö…»). Сознание-«Мы» не только отражает понимание героиней ее сопричастности происходящему в земной жизни, осознание себя в качестве ее составляющей частицы, но и выражает ее сострадание и сопереживание всему окружающему миру:

Синтöм пемыдас керкаяс – вошöм йöз:
Кодкö бöрдö, а кодiкö – рад.
Кор нин вöрзьылам? Кор нин и гожöмыс?
Часi чöв олö. Сувтöма кад.
(А. Ельцова «Йöрмöм тöлыс лек кöин моз омлялö…», 2006)

В беспросветной (слепой) тьме дома – словно заблудившиеся люди:
Кто-то плачет, а кому-то и весело.
Когда ж уже сдвинемся (стронемся)? Когда лето уже?
Часы молчат. Застыло время.
(А. Ельцова «В затруднении ветер воет злым волком…», 2006)

Таким образом, непосредственно-открытое самовыражение лирической героини обуславливает обращение к личным местоимениям «Я», «Мы», к «монологическому» диалогу и к риторическим высказываниям и вопросам.

Библиография:

1. Бердникова Т. В. Функция диалога в поэтическом тексте (На материале лирики А.А. Ахматовой и И.Ф. Анненского) // Текст и контекст в литературоведении: Сб. научных статей по материалам межд. конф. XI Виноградовские чтения: Текст и контекст: лингвистический, литературоведческий и методический аспекты, посв. 200-летию со дня рождения Н. В. Гоголя (12-14 ноября 2009 г.) . М: МГПУ; Ярославль: Ремдер, 2009. С. 43-46.

2. Березина Т. Н. Внутренний диалог в поэтическом пространстве. Субъекты внутреннего диалога (Какой смысл несут местоимения в поэтическом творчестве) // Березина Т. Н. Многомерная психика. Внутренний мир личности. М., 2001. С.168-186.

3. Бузни Е. Н. Диалогические монологи. Стихи и поэмы. М.: Московская городская организация Союза писателей Росии, 2004. URL: http://www.stihi.ru/2009/06/02/7115 (Дата обращения: 12.08.2011).

4. Канафьева А. В. Риторическое высказывание в поэтическом тексте: форма, семантика, функции // Вестник Московского государственного областного университета. Серия «Русская филология». М.: Изд-во МГОУ, 2007.  №1. С. 45-47.

5. Копылова Н. И. Сравнения как средство выражения авторского «я» в лирике А. Фета // Язык и стиль произведений фольклора и литературы. Межвузовский сборник начных трудов. Воронеж: Изд-во воронежского университета. 1986. С.80-86.

6. Родионова Н. А. Средства создания «лирического героя» в поэтических текстах М. Цветаевой // Язык – текст – дискурс. С.115-118.

7. Яковлева Е. А., Кудрякова А. С. Генристическая поэтика: новые аспекты изучения лирического героя (на примере поэзии С. Есенина) С. 37-47.

Примечания:
1.«Прямо-оценочная точка зрения есть открытое соотношение объекта со взглядами, принципами, понятиями субъекта сознания <…> Для лирики характерен субъект сознания с преобладанием прямо-оценочной точки прения» (Корман Б. О. Проблема автора в художественной прозе Ф. М. Достоевского // Корман Б. О. Избранные труды по теории и истории литературы).

2. Якубинский Л. П. О диалогической речи // Якубинский Л. П. Избранные работы. Язык и его функционирование. М.: Наука, 1986. С. 17-59.



Назад в раздел






Фотоальбом




Rambler's Top100


Главная | Новости | ФУКЦ РФ | Сообщество
Сайт находится в стадии информационного наполнения.
Ваши замечания и пожелания Вы можете оставить здесь.




© Филиал ГРДНТ им. В.Д. Поленова "ФУКЦ РФ", 2007-2018.
При использовании материалов
ссылка на сайт www.finnougoria.ru обязательна.
В оформлении сайта использованы работы Павла Микушева.
Республика Коми, г.Сыктывкар, ул. Ленина, д. 73,
тел./факс (8212) 440-340,
e-mail: fucult@finnougoria.ru