На главную страницу
Отправить сообщение
Карта сайта

Закрыть
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Регистрация
 Войти  Регистрация













Календарь

Инакопроявление «Я» лирической героини современной коми женской поэзии



Инакопроявление «Я» лирической героини подразумевает ее самоотстранение, абстрагирование от самой себя, ассоциативное проецирование, «перенос» душевного состояния, оттенков настроения и отношения к миру на олицетворенные сознанием героини материальные, природные и абстрактно-метафизические предметы и явления. Образное выражение «Я»-сознания характерно, как правило, в моменты ее душевной дисгармонии, с одной стороны, – это наиболее полная, глубокая и образная передача силы душевной боли и тоски, с другой – отражение неясности, запутанности и безрезультатности попыток раскрыть в первую очередь для самой себя причину внутреннего дискомфорта. Кроме того, стремление героини к загадочности и зашифрованности ощущений также мотивирует обращение к образному самовоплощению. Инакопроявление «Я» лирической героини сфокусировано в следующих трансформациях, которые подразумевают обращение к тем или иным образным средствам.

Переложение свойств целого на его часть, в котором последняя становится представителем и выразителем внутреннего мира «Я» героини: «моя душа», «мое сердце», «моя скорбь» и т.д.: «И лолöй зэрöм бöрын югдiс» – «И душа моя после дождя засветилась» (Ан. Шомысова «Ме локтi…» – «Я пришла», 2006), «Ну менö, шондiöй тась… Важöн нин сьöлöмöй дась» – «Унеси меня, солнце, отсюда… Давно уж сердце мое готово» (Ан. Шомысова «Ну менö» – «Унеси меня», 2006), «Мый ме корся? Мем  лолöй оз висьтав, / Гöгöрвотöмöн сьöлöмöй тыр…» – «Что я ищу? Мне душа моя не говорит, / Неясностью полно мое сердце…»(Ан. Шомысова «Дзикöдз пемдiс...» – «Совсем стемнело…», 2006).

И бордъясьлiс сэк лолöй тэнад кывъясысь,
И чайтлi – наын менам олöм шöр.
А йöймöм сьöлöм-лэбач тэнад тывъясысь
Эз мынтöдчыны кöсйи некор бöр.
(А. Ельцова «Мый шулiн тэ…»)

И воодушевилась тогда моя душа от слов твоих,
И думала – в них смысл моей жизни.
А безрассудное сердце-птица из твоих сетей
Никогда потом не хотело освободиться.
(А. Ельцова «Что говорил мне ты…». – Здесь и далее перевод подстрочный, наш)

Выражение героиней душевного состояния посредством описания внутреннего мира неодушевленных предметов и явлений. Рассматривая явление многогеройности в поэзии С. Есенина, Е.А. Яковлева и А.С. Кудрякова отмечали, что она «в какой-то степени помогает передать сложную структуру личности самого автора, поскольку в каждом персонаже, как в искаженном зеркале, отражается он сам». [3]. Так, Ан. Шомысова ощущение душевного холода, вызванного отсутствием любимого человека, выражает в описании состояния олицетворенного ее сознанием дома, которое апеллирует к ее собственному: «А шöйöвошöм керкаыслöн / Лолыс / Кöдзалö…» – «Душа / Растерянного дома / Стынет…» («Кык юрлöс пуктi…» – «Две подушки положила…»). Собственное чувство любви и нежности по отношению к матери героиня Ан. Шомысовой передает посредством его проецирования на действия и поступки  изображенных ею природных явлений («Бöрдö öшинь дорын мамö. / Дыр нин шогалö. / Рытыс чужöмбансö сылысь / Нора окалö» – «Плачет у окошка мама. / Давно уже тоскует. / Вечер лицо ее / Целует с грустью»), чувство одиночества и боли в период расставания с любимым человеком героиня гиперболически выражает в олицетворенном образе земли: «…муыс öта-мöдтöг дзор. / И майшасьö, и висьöдчö, и бöрдö…» – «…земля друг без друга седая. / И тревожится, и прихварывает, и плачет…» («Руд синъяса апрельыс нем эз тöд…»). В диалоге-прощании героини Н. Павловой с домом описание его состояния вторит душевному миру самой героини, которая, возможно, этого и не осознает: «Гажтöма дзоргöны öшиьяс – синъяс, / Восьса пу чужöмсö воймöдiс дой» – «Тоскливо и пристально окна глядят, / Обнаженное деревянное лицо почернело от боли». В стихотворении Л. Втюриной «Муслун» образ плачущей березы в ее скромности, нежности олицетворяет душу самой героини. В лирике А. Ельцовой окружающий природный мир всегда становится выразителем мирооощущения ее героини: преобладающая тоска в мировосприятии выражается в образе плачущего неба, воющего ветра, который не может обрести покой, засыхающего цветка и др. («Потöм öшинь» – «Треснутое окно», 1997: «Кыдзи и пытшкöсын, ставыс сiдзи жö: / Шöри потöма ывла выв» – «Как в душе, так и все вокруг: / Надвое раскололась улица (природа)»).  Предметный мир в ее поэзии также выполняет функцию образно зримого отражения событий жизни героини: «И кор орис да разалiс сикöтш, / Тюрис-исковтiс моль бöрся моль, / Ставыс пасьмунi-жугалi дзикöдз…/ Менам шудысь сэк нинöм эз коль» – «И когда порвалось и рассыпалось ожерелье, / Покатилась бусинка за бусинкой, / Все вокруг полностью рухнуло-разбилось…/ Ничего тогда не осталось от моего счастья» («Киссьöм сикöтш» – «Рассыпанное ожерелье»).

Для героини современной женской лирики коми характерны непосредственное высказывание-обращение к самой себе (метод аутотреннинга, или самовнушения), а также вложение собственных слов к себе в речь одушевленных ее сознанием предметов и явлений. При отсутствии желанного собеседника лирической героине свойственна акцентированность сознания на обращении к самой себе: самоутешение и самоконтроль (Л. Втюрина «Бурöдöм» – «Утешение», 2006; «Лабич вылын» – «На крылечке», 2006; «Тарыт» – «В этот вечер»; А. Ельцова «Сьöлöмöй, сьöлöмöй, войяснас нора эн бöрд…» – «Сердце мое, сердце мое, по ночам жалобно не плачь…», 1997; «Ставыс вежсяс…» – «Все изменится», 1997) вызваны ее потребностью не только быть услышанной, но и достучаться до себя, измениться и воспрянуть духом, выйти из состояния душевной дисгармонии, что становится отражением черт национального менталитета: стойкость и непреклонность в перенесении жизненных неурядиц отличали не только характер коми мужчин, но и коми женщин.

Ас вывсьыд бустö вай, кустöм лов, пыркнит да
Веськöдчы, паськöдчы енвевтув ыркыдас.
<…> Мыйла нö лажыньтчин, йöжгыльтчин?..Кылан-ö?
(Н. Павлова «Кылан-ö?», 2006)

Давай пыль встряхни с себя, потухшая душа,
И воспари, и развернись в прохладе поднебесья.
    <…> Отчего ж осела ты и съежилась?
(Н. Павлова «Слышишь ли?», 2006)

Прием раскрывает потребность героини в совете, утешении, поддержке и даже в укоре, отражая борьбу героини с собственным «Я», несогласие с определенными чувствами, поступками и жизненными принципами:

Горöд: «Сувтлы, сувтлы, сувт!»
Мезды налькйö сибдöм шуд…
(Ан. Шомысова «Палялi…», 2006)

Крикни: «Остановись же, остановись, постой!»
Освободи в ловушке увязнувшее счастье…
(Ан. Шомысова «Осознала…», 2006)

Выражение лирической героиней самой себя в третьем лице – также способ ее образной самореализации: «Взгляд на себя со стороны есть способ самопознания…» [2]. Так, героиня Ан. Шомысовой проецирует себя на образ девушки, взятой в плен зимней ночью («Кодiкö чужöмö печлалiс лымсö…» – «Кто-то снегом непрерывно запускал мне в лицо…» («щелкал мне по лицу»), 2006); характеризует себя со стороны как тихую печальную девушку, над которой довлеют природные как доброжелательные, так и своенравные силы. Героиня А. Мальцевой под одинокой, полной грусти голубкой, сломанное крыло которой не дает воспарить в небо и обрести частичку счастья, думается, подразумевает саму себя («Шудтор, эськö, колö да» – «Частичка счастья бы нужна», 2006): в попытках помочь раненой голубке обрести частичку счастья героиня неявно проецирует себя на ее образ («Öтка мича гулюлы…» – «Одной красивой голубке…», 2006). А. Ельцова во сне наблюдает за одинокой, оставленной всеми, никем не услышанной и непонятой, проливающей слезы девушкой, в которой, просыпаясь, узнает саму себя («Коркö аддзывлöм вöт» – «Когда-то видела сон», 2006).

Моделирование ситуаций – еще один прием образной самопрезентации лирической героини современной лирики коми, в основе которого лежит метафора и символ. Как справедливо замечает Ю.В. Кравцова, «интерес к изучению сложных механизмов метафорического отображения реальности и моделирующей роли метафоры объясняется стремлением к постижению сущности индивидуального, национального и общечеловеческого мышления…» [1]. По мнению исследовательницы, метафорическое миромоделирование в широком смысле слова «это способ познания, концептуализации, категоризации и репрезентации реального и ирреального мира на базе образно-ассоциативного мышления, отражающий национальное и личностное самосознание…» [1]. Так, в женской лирике коми героиня погружает себя в вымышленные, искусственно смоделированные ситуации с метафорически и символически зашифрованным смыслом. Преобладающим в творчестве героини Ан. Шомысовой становится способ передачи чувств и ощущений в визуальных, наполненных фантазией изображениях и картинках. Такова глубоко метафорическая в своей основе картина «ухода» лирической героини в зиму и «выхода» из нее (Ан. Шомысова «Кусöм сисьяс дука тöлыс вунö…» – «Забывается зима запаха свечей…», 2006), в которой зима становится олицетворением душевных невзгод героини, или ощущений холода, одиночества, однообразия красок и чувств. Символическое или метафорорическое изображение выражает, на наш взгляд, желание героини избежать мотивации истоков данного душевного состояния. Сон также выражает моделирование героиней временного пространства. Так, сон реализует все желания героини Н. Павловой, недоступные в земной жизни: «Вöр сай лэччыла да кая, / Муслун ватлан тырыс вая. / Сэсся, енэжтас кöн югдö, / Мывкыд гумовтышта шудкöд» – «За лес спущусь и поднимусь, / Полное ведро любви принесу. / Затем, там, где светлеет горизонт, / Зачерпну разума и счастья» («Сьöлöм, кывзыв, видзышт инö…» – «Сердце, послушай, сохрани тогда…», 2006). В творчестве Н. Обрезковой метафорическое и символическое вуалирование жизненных событий часто становится средством создания импрессионистичной, глубокой, образно выраженной мысли: «Кыпöдiн аслыд керка, / джуджыд, / да ичöт öшиня…/ Гажтöм сэн лоö овнытö… / Кыпöда аслым керка, / ичöт, / да ыджыд öшиня…/ Гажтöм лоö – / ме дорö волы» – «Поднял ты себе дом, / высокий, / да с маленькими окнами… / Тоскливо там будет жить… / Подниму себе дом, / маленький, / да с большими окнами… / Станет тоскливо – / приходи ко мне» («Кыпöдiн аслыд керка…», 2007).

Кроме того, героиня современной лирики коми часто прибегает к символическому выражению личных отношений с жизнью и судьбой. Так, в поисках самой себя и счастья, поддавшись бурному и непредсказуемому потоку жизни, героиня Н. Обрезковой плутает и мечется в лодке между двух берегов («Вуджöд менö, пыжанöй, мöдлапöлас…» – «Перевези меня, лодочка, на другой берег…»). Черпая гармонию в мире воспоминаний о детстве, малой родины и природы, героиня Л. Втюриной ощущает прочную основу под ногами – «плывет по жизни в прочной лодке» («Олöм вын» – «Сила жизни»). Героиня Н. Павловой стойко переносит падения и взлеты во волнам небесной реки в лодке-месяце («Тöлысь пыж вылын пемыд ватi…» – «В лодке-месяце по темным водам…», 2007); принимает образ земляники, которая растет в олицетворяющем земную жизнь героини «развалившемся» огороде («Öти пиöс чужтылi, öтикöс и быдтылi…» – «Одного сына родила, одного и вырастила»).

Принятие обликов природы (зоо- и биометаморфозы) и предметного мира  также входит в систему средств образной трансформации «Я» лирической героини современной поэзии коми, что становится выражением национального мироосвоения, в частности, явления анимизма. Подобные образные трансформации, как правило, становятся результатом отождествления себя с качествами и свойствами избираемых природных и физических объектов.

Кöсъян –                                             
Пыжöн тэныд лоа, –                          
Кывтам тэкöд ылö-ылö.                    
Кöсъян –                                             
Тöлöн лоа, –                                       
Сöмын кутны менö удит.                  
Кöсъян –                                             
Кодзулöн ме лоа, –                           
Менö судзöд.                                     
(Н. Обрезкова «Кöсъян…», 2001)

Хочешь –
Стану для тебя я лодкой, –
Уплывем с тобой мы далеко-далеко.
Хочешь –
Ветром стану, –
Только сумей меня удержать.
Хочешь –
Звездочкой я стану, –
Ты достань меня.
   (Н. Обрезкова «Хочешь…», 2001)

Отдельный момент представляет роль природного мира в системе средств художественной реализации «Я» лирической героини. Мир природы – стержневое понятие в системе превалирующих средств ее репрезентации. В лирике коми природный мир не только сосуществует параллельно (наравне) с лирической героиней, являясь полноправным субъектом окружающего ее жизненного пространства, а наделенные качествами человека природные образы, явления – полноценными персонажами современной лирики коми (ветер – единомышленник героини и ее проводник к счастью Ан. Шомысова «Ну менö» – «Унеси меня»; дождь, ветер и солнце – полноценные персонажи лирики А. Ельцовой («Асъя гöсть» – «Утренний гость», «Шондi» – «Солнце», 1997), но часто сама героиня становится частью природного мира. Как правило, душевный настрой героини и состояние природного мира взаимозависимы и часто взаимовытекаемы. Так, героиня не только реагирует на климатические изменения в природе, но и сама обладает способностью преображать облик окружающего природного пространства исходя из собственных чувств и эмоций, вызываемых теми или иными событиями в ее жизни, а потому часто изображаемый не только природный, но и весь окружающий мир вторит ее душевному состоянию (Л. Втюрина «Бурöдöм» – «Утешение»), чем и объясняется то обстоятельство, когда один и тот же образ в лирике одной поэтессы становится выразителем совершенно противоположных друг другу значений и содержаний. Так, дождь в один период жизни героини символизирует душевное очищение, освобождение от внутренних переживаний и тревог (Ан. Шомысова «Зэрöм бöрын» – «После дождя»;  «Кор тулыс мöдас сьывны сьыланкыв…» – «Когда весна начнет петь песни…»; «Медводдза  зэр» – «Первый дождь»), в другой – проливной дождь вторит ее душевной тоске, вызванной ситуацией разлуки и словно напророченный судьбой; весна как прилив физических и душевных сил и весна (апрель) как период затянувшихся переживаний, вызванных ситуацией разлуки; сон как путь к счастью через воспроизведение ситуации единства с любимым человеком и бесконечный сон как период затянувшихся переживаний, вызванных ситуацией разлуки (в этом находит выражение синдром двойственности образа). Двойственность природных образов в лирике одной поэтессы характерна и для творчества Л. Втюриной: ночь выступает не только в качестве времени, сподвигающего к многочисленным размышлениям и переживаниям, но и в качестве источника отдыха, душевного покоя, дарительницы внутренних сил и забвения душевных печалей («Гожся вой» – «Летняя ночь», 2006). 

Ывла вылыс, са кодь пемыд,               
лимзiс-бöрдiс арся зэрöн.                    
Шуштöм рытбыд вöлi меным,             
быдсöн сьöктiс сьöлöм вöрöм.             
(Л. Втюрина «Бур ань», 2006)       

Улица темна, как сажа,
голосит-плачет осенним дождем.
Уныло было мне весь вечер,
всё отяжеляло движение сердца
(Л. Втюрина «Хорошая женщина», 2006)

Природный мир в своем физическом проявлении не только обладает свойством оказывать влияние на душевное состояние героини или выступать в качестве созвучащего ее настроению фона, но также часто становится средством ассоциативного выражения взаимоотношений героини с окружающим ее миром:

1) Обращение к визуальным и осязательным образам природы для наиболее зримой передачи личных ощущений переживаемого, интенсивности и силы воздействия на героиню того или иного события в ее жизни. Так, разлука с любимым человеком в жизни героини Ан. Шомысовой была подобна ветру, ударившему по лицу, образ которого помогает читателю понять всю неожиданность и боль произошедшего. Для героини А. Мальцевой природа, как правило, выступает средством для сравнения с изображаемым («Челядьдырöй колис быттьö дженьыд вöт…» – «Детство ушло, словно короткий сон…», 2006: «Челядьдырöй лэбис дзодзöг кöлысь моз» – «Детство улетело, словно гусиная свадьба»).

2) Образ природы становится способом выражения собственного отношения героини к объекту изображения: к маме, к любимому человеку (Ан. Шомысова «Бöрдö öшинь дорын мамö…»; «Кык юрлöс пуктi…» – «Положила две подушки», 2006; «Руд синъяса апрельыс нем эз тод…»; «Öшиньясыс быттьö синъяс кунсьöны…» – «Окна, словно глаза, закрываются…», 2006; «Тэнö, мусаöс, окалас асылыс…» – «Тебя любимого расцелует утро…», 2006). В данном случае героиня собственные желания, мысли, чувства, поступки проецирует, перекладывает на олицетворенный природный образ: «аддзысьлыны миян войяс кöсйисны» – «наши ночи встретиться хотели», «миян войяс öта-мöдсö корисны» – «наши ночи звали друг друга».

3) Отход героини от непосредственного изображения события или ситуации приводят ее к метафорическому и символическому выражению, источником ассоциаций для которого, как правило, становится мир природы. Так, метафорическая картина ухода героини Ан. Шомысовой в зиму, подобного уходу в храм, отражает погружение героини в состояние некой депрессии. Обращение к образному воссозданию приводит героиню также и к пространству материальных предметов и абстрактных явлений: так, ситуации разлуки и разрушенных отношений с любимым человеком метафорически передана символическим образом покинутого заброшенного дома (Ан. Шомысова «Восьса öдзöсъяс…Некодлы ковтöмöсь» – «Распахнутые двери…Никому не нужные», 2006).

4) Мир природы («ывла») не только выступает для героини в качестве фона и источника для ее настроения, образного мышления и поэтических ассоциций. Кроме того, часто лирическое «Я» героини само принимает облики природы, объявляя себя, тем самым, частью природного пространства, его составляющей (явление зоо- и биометаморфоз героини). В таких случаях природа для героини становится уже не фоном, а средой обитания, личным пространством (Н. Обрезкова, А. Ельцова «Ми тэкöд – кык ю» – «Мы с тобою – две реки», 1997; «Коркö» – «Когда-то», 1997).

<…> Изьва гыяслöн небыд сывъясын  <…>
ыджыд чери моз пöттöдз нежитчи.    
(Л. Втюрина «Чужан сиктö ветлi», 2006)

В мягких объятиях волн Ижмы
нежилась досыта крупной рыбою.
(Л. Втюрина «Ездила в родное  село», 2006)

Значимость природного пространства для героини лирики коми, наконец, отражено в приеме, когда изображаемое героиней оказывается пропущенным сквозь призму национального пейзажа. Так, в жизни героини Л. Втюриной природа занимает довлеющую позицию по сравнению с общественным миром, в силу чего поэтесса часто обращается к наделению абстрактного и материально-бытового предмета и понятия свойствами и особенностями природных явлений («Изьватас кывлы» – «Ижемскому языку»). В поэзии Л. Втюриной названия стихов на первый взгляд создают впечатление о пейзажном творчестве, а одним из излюбленных поэтических средств становится придание облику человека и его поступкам свойств природного мира (оприродование).

Таким образом, художественными средствами образного самовыражения лирической героини современной коми женской поэзии становятся выражение свойств целого посредством его части, художественные проекции внутреннего мира героини на неодушевленные предметы и явления, среди которых особая, национально обусловленная, роль принадлежит природе, самоабстрагирование посредством метода аутотреннинга и выражения героиней самой себя в третьем лице, метафорическое и символическое моделирование мира, био- и зоометаморфозы.
                                
Библиография:
1. Кравцова Ю. В. Метафорическое моделирование мира в поэзии и прозе А. Ахматовой // URL: http://www.nbuv.gov.ua/portal/Natural/Vdpu/Movozn/2009_15/article/20.pdf (Дата обращения: 12.04.2009).

2. Ранчин А. М. От бабочки к мухе: два стихотворения Иосифа Бродского как вехи поэтической эволюции. 25.12.2010. URL: http://www.portal-slovo.ru/philology/43831.php?PRINT=Y (Дата обращения: 04.08.2011).

3. Яковлева Е. А., Кудрякова А. С. Генристическая поэтика: новые аспекты изучения лирического героя (на примере поэзии С. Есенина) С. 37-47.



Назад в раздел






Фотоальбом




Rambler's Top100


Главная | Новости | ФУКЦ РФ | Сообщество
Сайт находится в стадии информационного наполнения.
Ваши замечания и пожелания Вы можете оставить здесь.




© Филиал ГРДНТ им. В.Д. Поленова "ФУКЦ РФ", 2007-2018.
При использовании материалов
ссылка на сайт www.finnougoria.ru обязательна.
В оформлении сайта использованы работы Павла Микушева.
Республика Коми, г.Сыктывкар, ул. Ленина, д. 73,
тел./факс (8212) 440-340,
e-mail: fucult@finnougoria.ru