На главную страницу
Отправить сообщение
Карта сайта

Закрыть
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Регистрация
 Войти  Регистрация













Календарь

Особенности мироосвоения лирической героини Надежды Павловой



Мироосвоение героини Н. Павловой отличает «активная», открытая, яркая эмоциональность: чувство пылкого патриотизма по отношению к родине и родному языку, страстное пожелание добра и долгих лет родине и окружающему миру, а также наделение окружающего мира свойствами сказки и мифов характеризуют творчество поэтессы. Своеобразие мышления лирической героини заключено в ее особом отношении к детали. Нагнетание однотипных, одноструктурных фраз-констатаций и вопросительных конструкций определяет особый характер ее эмоционального мира: повышенную напряженность, нагнетаемость и возбудимость, гиперактивную сосредоточенность на изображаемом объекте, гиперболизм мироощущения. Отсутствие детализации формирует краткость и афористичность поэзии Н. Обрезковой и речевую легкость, повседневность в поэзии А. Шомысовой и Л. Втюриной. Детализация, выражающаяся в сравнениях и эпитетах, усложняет лирикуН. Павловой, передает ее нацеленность на максимальную характеристику изображаемого и формирует градационное наслоение, нанизывание, перечисление образов, увеличивая и затягивая при этом объем поэтического текста, вызывая дробление слогового ритма и придавая характерный для прозы повествовательный характер: «Семуковö катысь Оль кыр, / Улöдз жö нин тэныд копыр, / Ен пельöсöй, менам майöй, / Шондiбанöй, му выв райöй, / Тупу вужйöй, дона айöй, / Сус пу сисьöй, муса мамöй <…>» – «В Семуково подымающаяся гора Оль, / Низкий же тебе поклон, / Божий угол мой, мой май, / Солнцеликий, мой земной рай, / Дубовый корень мой, отец дорогой, / Свеча кедровая моя, милая мама <…>» («Семуковö катысь Оль кыр…» – «В Семуково подымающаяся гора Оль…», 2006). В силу данной особенности поэтики автора, а также близости к разговорной речи (использование существительных с притяжательным суффиксом –öй, уменьшительно-ласкательные формы обращения), непосредственного использования образов мифологии речевая манера ее лирической героини отчасти обладает чертами сказовости, эпичности, идентичной произведениям К.Ф. Жакова («Биармия», 1916). В большей степени прием художественной детализации в лирике Н. Павловой становится средством формирования образа малой родины представляет наслоение, на первый взгляд, несочетаемых, разнородных и невзаимовытекаемых топонимических, как правило, образов-деталей («Лов лэптанiн» – «Место, окрыляющее душу», 2006). Художественный образ села в современной женской поэзии коми, как правило, лишен описательной, преобладающей в поэзии 60-80-х г.г., характеристики, но олицетворен сознанием героини, представлен как самостоятельно существующий субъект, пропущенный сквозь призму личной жизни героини и ценных для нее воспоминаний.

Символическое и метафорическое отображение действительности так же, как и детализация, формируют преобладающий стиль самовыражения лирической героини Н. Павловой. Если в лирике Н. Обрезковой художественное «насыщение» жизненной ситуации – одно из средств создания сентенции и афористичности, то в поэзии Н. Павловой это один из способов мироосвоения, в основе которого – особый интерес к мистическому и фантастическому, поэтому метафора и символ в лирике поэтессы тесно взаимосвязаны с мифологическими образами: «Характер поэтических метафор и художественных образов становится понятным, если за ними видеть мифологические архетипы, использованные поэтом или художником в качестве инструмента для выражения какой-то мысли или какого-то явления действительности <…> переход от мифологического образа к поэтической метафоре характеризуется элементами лингвистической рациональности. То, что на мифологической почве было когда-то содержанием, в поэзии средствами языка превращается в художественную форму с присущими ей, порой, совершенно другими смысловыми вариациями».  Обращение к мифо-библейским образам и числам в лирике Н. Павловой (былинные богатыри, семь холмов, сад, рай, ад, черный бык, кошачьи глаза, филин, грех и святость, ангел, крылья, семена, венок, древо души, колдун) часто вызвано потребностью мистического изображения собственной жизни. Ее образы аккумулируют в себе традиции античной мифологии, библейской образности, русской былины, коми народных песен, причитаний и плачей. Они дают возможность обобщить отражаемую ситуацию, придать ей всеобщий, общечеловеческий смысл и дать почувствовать связь с вечностью бытия:  «Мифоло¬гическое изложение событий дает возможность не столько описать, сколько объяснить с этической, нравственной и научной точек зрения многие закономерности окружающей действительности, выразить коллектив¬ную позицию на то, что происходило и происходит вокруг человека <…> Миф является тем ключом, который открывает перед человеческим сознанием путь к разрешению постоянно возникающих противоречий».  Подобная особенность лирического сознания обуславливает своеобразное сочетание в поэзии автора национальной, античной и астральной мифологии с христианскими элементами. Так, в стихотворении «Тöлысь пыж вылын пемыд ватi…» («В лодке-месяце по темным водам…», 2006) символическое изображение жизненного пространства героини как небесно-водного аккумулирует два образа: реки как национального и неба как астрологического, также и способ передвижения по жизни сосредотачивает в себе два понятия: национальный образ лодки и астрологический образ месяца («тöлысь пыж» – «лодка-месяц»). Образ черного быка, символизирующего трагичный кульминационный момент в жизни героини, вызвавший сильное душевное потрясение, ощущение душевной расколотости, дальнейший поиск чувства душевной целостности в большей степени аппелирует к античной мифологии, где бык – воплощение бога небес, лунное божество, астральное же путешествие героини к аду и раю, обретении частичек греха и святости аппелирует к христианскому мировоззрению. Мышление героини умело сочетает богатство фантазии и рациональное, земное: выход ее поэтических ассоциаций за пределы материального мира (обращение к символическому, метафорическому и мифологическому изображению, метафизическое толкование физических явлений жизни) отражает широту творческого миропознания в его желании охватить большее пространство и стремление выйти за пределы видимого и осязаемого человеком, наделить и наполнить будничный мир сказочным, представить фантазию как реальность. Тем самым героиня формирует вокруг себя личное пространство, в котором действуют нематериальные, неземные, нефизические законы и закономерности. Излюбленные героиней метафоры, символы, сравнения и эпитеты подчастую впитывают семантику и атмосферу сказки, поражают выпуклостью, неординарностью и своеобразием авторского характера: «синие глаза реки намокли» = освободилась ото льда; солнце – желтоголовый цветок; «молодое утро, покрывающее белоснежную дорогу зеленью» = снег тает и появляется травка. Если метафора Н. Обрезковой носит аналитический характер в силу средоточия лаконично выраженной мудрости, то метафоричность в творчестве Н. Павловой в большей степени выполняет эстетическую функцию и характеризуется художественной красочностью.

Подобная разноплановость мироосвоения поэтессы также отражена и в принципе совместимости в одном стихотворении разнородных композиционных элементов, в частности, одновременное использование констатации, вопросительной конструкции и монолога лирического персонажа («Лов вуж пу» – «Древо души», 2006). Кроме того, особенность мышления героини Н. Павловой в его сфокусированности на разнородном выражена также в своеобразии сосуществования противоположных ощущений, находящих своеобразное поэтическое выражение в образе-антитезе «юмов дой» – «сладкая боль» («А шуд войт вöрзьöдiс…» – «И коснулась капелька счастья…», 2006) и в выражении причинно-следственной взаимосвязи: переход между мыслями и образами подчастую лишен причинной последовательности, логики и взаимовытекаемости, что создает эффект их несочетаемости. Хаотичность образного ряда в пространстве одного стихотворения – также следствие ее желания охватить многое: ряд включает в себя самые разнородные и несочетаемые понятия и характеризуется одновременным использованием  природных, абстрактных, материально-физических образов, которые подчастую лишены взаимосвязи и взаимовытекаемости, что отражает черту женского мышления.

Позитивная философия героини обуславливает такие черты характера, как жизнелюбие и способность адаптироваться к житейским невзгодам, открытость краскам и чувствам, что находит выражение в диалогической структуре многих стихотворений: в ее произведениях, как правило, есть лирический адресат – собеседник («Олöм пасъяс» – «Метки жизни», 2006; «Лов вуж пу» – «Древо души», 2006; «Мый тэ керан?!» – «Что ты делаешь?!», 2006; «Гажтöма дзоргöны öшиньяс – синъяс…» – «Тоскливо и пристально окна глядят…», 2006).

Мышление героини характеризует преобладание маскулинного над феминным: целостность натуры героини исключает неясность сознания и формирует логичный, четко сформированный взгляд на мир – будущее героиней всегда определено. Бытовая картина в изображении Н. Павловой (долгожданный приезд в отчий дом) становится не фоном для развертывания переживаний, но подталкивает, выводит в область философских размышлений о свойствах природной и человеческой жизни («Воим, воим гортö…» – «Приехали, приехали домой», 2006). Подчастую приводящие к философским вопросам и размышлениям наблюдения героини не лишают ее четко очерченного представления о жизни, но, наоборот, приводят к осознанию собственного предназначения. Обращение к риторическим вопросам в большей степени отражает желание констатации и утверждения, нежели попытку разрешения душевной диллемы, а также превалирующий способ общения с миром: налаживание контакта и предельная искренность заложена структурным принципом в основу ее сборника, что выразилось в его названии – «Шондiа асыв!» («Солнечного утра!»).

Творчество Н. Павловой пронизано уважением, добрыми пожеланиями и земными поклонами всему окружающему миру, что также отражает гиперболизм ее мироощущения. Источником стихотворения-молитвы в поэзии автора становится чувство материнского («Пилы» – «Сыну», 2006). Материнская нежность героини заложена и в отношении к окружающему миру.

Таким образом, поэзия Н. Павловой характеризуется «активной», ярко выраженной эмоциональностью, особой мифологичностью и непредсказуемостью развития мысли в сочетании разнородных композиционных элементов.

Библиография:

1. Шилков Ю. М. Метафора и мифологический образ («огонь» и «вода» в библейской поэзии по И.Г. Франк-Каменецкому) // Смыслы мифа: мифология в истории и культуре. Сборник в честь 90-летия профессора М.И. Шахновича. Серия «Мыслители». Выпуск №8. СПб.: Издательство Санкт-Петербургского философского общества, 2001. 300 с.

2. Глазунова О. И. Мифологические и поэтические составляющие логического познания // О.И. Глазунова Логика метафорических преобразований URL: http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Linguist/Glaz/14.php (Дата обращения: 09.09.2011).
 .



Назад в раздел






Фотоальбом




Rambler's Top100


Главная | Новости | ФУКЦ РФ | Сообщество
Сайт находится в стадии информационного наполнения.
Ваши замечания и пожелания Вы можете оставить здесь.




© Филиал ГРДНТ им. В.Д. Поленова "ФУКЦ РФ", 2007-2018.
При использовании материалов
ссылка на сайт www.finnougoria.ru обязательна.
В оформлении сайта использованы работы Павла Микушева.
Республика Коми, г.Сыктывкар, ул. Ленина, д. 73,
тел./факс (8212) 440-340,
e-mail: fucult@finnougoria.ru