На главную страницу
Отправить сообщение
Карта сайта

Закрыть
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Регистрация
 Войти  Регистрация













Календарь

Поэзия Анастасии Шомысовой: художественная специфика



Творчество Ан. Шомысовой представляет сагу о любви, выдержанную в элегическом тоне: ретроспективные отношения с любимым человеком, лишенные желаемой гармонии и взаимопонимания, находят выражение в форме воспоминаний.  Романтичность мироощущения лирической героини, выраженная в экзальтированности, нежности, мечтательности, некоторой робости в желании обретения счастья, что обуславливает преобладание эмоции над мыслью, фантазии – над ощущением реальности. Фантазии лирической героини как способ мироосвоения художественно воплощены в моделировании образных – символически и метафорически выраженных – ситуаций («Кусöм сисьяс дука тöлыс вунö…» – «Забывается зима запаха свечей…», 2006; «Кодiкö чужöмö печлалiс лымсö» – «Кто-то снежком запускает мне в лицо», 2006; «Восьса öдзöсъяс… Некодлы ковтöмöсь» – «Распахнутые настежь двери… Никому не нужные», 2006; «Тайö керкаас некодi абу и локтöма…» – «В этот дом никто так и не пришел…», 2006; «Кынмöм муас дзоридзьясыс усисны…» – «На промерзшую землю упали цветы…», 2006; «Сотчöм туруныс сьöд…» – «Сожженная трава – черная…», 2006) и в использовании приема сновидений («Вöталi ме тэнö талун, вöталi…» – «Видела тебя сегодня я во сне, видела…», 2006). Обращение к последнему художественному приему обусловлено стремлением героини реализовать желаемое, выдать его за действительное («Тэнö, Мусаöс, окалас асылыс…» – «Тебя, Любимого, поцелует утро…», 2006; «Тэнад кияс» – «Твои руки», 2006). Эмоции в поэзии Ан. Шомысовой заполняют все жизненное пространство ее героини: они выражены не только прямо, но и посредством олицетворения («Руд синъяса апрельыс нем эз тöд…» – «Сероглазый апрель ниче и не знал…», 2006; «Öшиньясыс быттьö синъяс кунсьöны…» – «Окна гаснут словно закрываются глаза…», 2006). Эмоции получают развертывание в ряду синонимичных ассоциаций («Бöрдöны öшиньяс…» – «Плач окон…», 2006): семантическое пространство конкретного стихотворения реализует либо ожидание героини («Бара тэныд ме нинöм эг шу…» – «Снова тебе ничего не скажу…», 2006; «Лöнь» – «Тишина», 2006; «Тэ сöмын лок» – «Ты лишь приди», 2006), либо ее ощущение утраченного времени и свершенной ошибки («Эн гöгöрво…» – «Не понимаешь…», 2006), либо отрицание несправедливости («Менам нимöй тэнсьыд ним оз вевттьы…» – «Мое имя имени твоего не затмит…», 2006) и т.д. Героиня избегает подробностей, деталей, не мотивирует эмоции: она их просто выражает. Эмоции героини характеризуются юношеской беззаботностью и некоторым максимализмом, что выражается в чуткости к переменам в окружающем природном мире (погода после дождя вызывает сильный поток положительных эмоций – «Ме локтi…» – «Я пришла…», 2006), в гиперболизации физических и душевных возможностей: в состоянии вдохновения героиня готова к преодолению непреодолимого («Паныд петöй тi няньöн да солöн…» – «Выйдите навстречу вы с хлебом и солью…», 2006) и к преувеличению собственных чувств и возможностей: «Некодöс ме татшöма эг радейтлы!» – «Никого так сильно не любила я!» («Зарава кодь муслунöн тэ юктöдiн…» – «Напоил любовью, похожую на вкус березового сока…», 2006), а также в вызывающе-открытом выражении собственной жизненной позиции («Менам нимöй тэнсьыд ним оз вевттьы…» – «Мое имя имени твоего не затмит»). Если героиня А. Ельцовой отвергает любую надежду на преобразование как в собственной судьбе, так и в жизни общества в целом, что находит выражение в форме четко сформулированных вневременных формул-констатаций, то активное соучастие в преобразовании мира героини Ан. Шомысовой наблюдаем только на уровне романтических желаний, выраженных формой будущего времени «я сделаю, я смогу» («Помöсдiн» – «Помоздино», 2006; «Лача» – «Надежда», 2006). В то же время героиня Л. Втюриной уже на данный момент обладает решением душевного конфликта, выраженным в форме сентенций-рекомендаций и сентенций-советов. Эмоциональность героини Ан. Шомысовой также находит выражение в ее предельной поглощенности объектом симпатии и любви: выражение собственного отношения к объекту и сам объект преобладает над выражением внутренних проблем и переживаний («Тэкöд орччöн» – «С тобою рядом», 2006), что подводит героиню к форме молитвы («Кевмöм» – «Молитва», 2006). Молитва в женской лирике коми становится выражением особого – сугубо доброжелательного – отношения героини к миру и одной из ярких форм выражения ее искренности, однако истоки ее различны в творчестве разных поэтесс. Так, молитва в лирике Ан. Шомысовой активизирована чувством глубокой любви к мужчине.

Богатство, разнообразие и импульсивность эмоционального мира героини Ан. Шомысовой обуславлены непредсказуемыми колебаниями настроения в диапазоне от легкой элегичной грусти и тоски до безудержного счастья и восторга, от томного наслаждения и смирения до глубокого возмущения и отрицания. Героиня неоднозначна и непредсказуема в характере: по-юношески она готова изменить мир вокруг себя, но лишена сил бороться с собственной любовью; то пугливо прячется в мире собственных фантазий, то героически настраивается на преодоление трудностей в поиске недостающего звена в своей жизни и жизни современного общественного мира. Подобные колебания наблюдаем на ритмико-интонационном уровне поэзии: так, в стихотворении «Палялi» – «Осознала» (2006) отчаяние, крик души, выраженные формой императива «Горöд: “Сувтлы, сувтлы, сувт! / Мезды налькйö сибдöм шуд”» – «Крикни: “Остановись же, остановись, постой! / Освободи увязшее в ловушке счастье”» мгновенно сменяются фразой-констатацией «Но тэ эн сувт. / И ме эг сувт» – «Но ты не остановился. / И я не остановилась», формирующей ощущение сожаления и душевного оцепенения. Спонтанность настроения наблюдаема также в своеобразии организации художественного времени: резкая переключаемость с прошедшего времени на будущее и настоящее – своеобразие сознания героини Ан. Шомысовой: «Сэк пожöмъяскöд йöктыштам на ми! / Сэк донаяскöд казьтыштлам на важсö! / Тан вöлi ставыс, вöлi би и йи… / Ми кыкöн тöдам тэкöд кольöм гажсö» – «Тогда мы спляшем еще с соснами! / Тогда мы вспомним с дорогими прошлое! / Здесь было все, был огонь и лед… / Мы вдвоем знаем с тобой утраченную радость» («Помöсдiн» – «Помоздино», 2006). Семантика риторических вопросов в поэзии Ан. Шомысовой так же, как и колебания в сфере настроения, формирует неоднородность и разноплановость художественного мышления героини: так, вопросы относительно собственной судьбы отражают хаотичность и неясность ее мышления («Мöвпъяс» – «Размышления», 2006: «Ме тэнö радейта…/ А колöкö и ог? / Но мыйла век жö тэтöг сьöлöм висьö?» – «Я тебя люблю…/ А, быть может, и нет? / Но отчего же без тебя болит так сердце?»), вопросы относительно судьбы современного общества в большей степени не требуют ответа и представляют скорее утверждение и готовое решение («Кынмöм муас дзоридзьясыс усисны…» – «На промерзшую землю упали цветы…», 2006: «Аддзысьнысö Енкöд мортыс сермöма. / Гашкö, сылы овнысö нин сер?» – «Встретиться с Богом забыл человек. / Может, и жить ему уже поздно?»). Юношеская открытость и непосредственность героини находят выражение и в конкретно-чувственной, зрительно воспринимаемой ситуативности изображения: мы наблюдаем за физическими движениями героини в моменты разлуки с любимым человеком (наливает чай, расправляет кровать, любуется любимым человеком, наблюдает в окно за погодой, прощается с любимым человеком и т.д.), за движениями поэтических ассоциаций, вызываемых воспоминаниями о малой родине, климатическими изменениями, размышлениями о проблемах общества и др.

Романтичность героини Ан. Шомысовой выражена и в размышлениях о современном обществе: принимающая облик бунтаря лирическая героиня выражает непреодолимое желание преображения мира в борьбе с тьмой, что художественно воплощено в ярких, выпуклых образах, в частности, в образе Светлого Человека с серебряным крылом («Лача» – «Надежда», 2006), вызывающего ассоциативные семантические параллели с образом Данко из рассказа М. Горького «Старуха Изергиль».

Преобладающая эмоциональность мироосвоения героини Ан. Шомысовой обуславливает своеобразие самовыражения ее лирического сознания, которое характеризуется предельной прямолинейностью и обнаженностью: ее отношение к миру открыто. Свойственная женской поэзии искренность, отмечаемая Измайловой-Зуевой (1), находит самые противоположные формы поэтического воплощения в творчестве поэтесс. Так, если своеобразие  искренности героини Н. Обрезковой – в ее подтекстуальном характере, то искренность героини Ан. Шомысовой в большей степени непосредственна в силу односложности и однослойности формируемых поэтических ситуаций, семантическое поле которых воспринимаемо, как правило, однозначно. В лирике Ан. Шомысовой превалирующее положение занимает всплеск мгновенной эмоции, оттого ее поэзия тяготеет к элегичности, к оценочной характеристике собственных чувств и событий, их описанию, вскрытию, оголению, обнажению, а потому в художественном инструментарии поэтессы обнаруживаем предпочтение оценочным словам-наречиям, в лексике преобладают слова с необходимым автору значением и силой экспрессии, используется нагнетание синонимичной семантики, в то время как в творчестве Н. Обрезковой состояние героини часто завуалировано нейтральной лексикой и зашифровано подтекстом. В силу установки Ан. Шомысовой на эстетичность и стремления к образности, красочности и выпуклости образов, она часто обращается к использованию тропов: сравнений, эпитетов, реже – символов, а также к «пейзажной» идеализации и метафоризации изображаемого объекта («Шондiыс енэжас кырымпас колис» – «Солнце оставило автограф на небе»). Если изображение Н. Обрезковой аккумулирует определенную идею, формулу жизни с глубокой силой художественного обобщения, то поэзия Ан. Шомысовой воссоздает, как правило, ситуацию частную, глубоко личную, сиюминутную, не выходящую за рамки стихотворения.

При всей глубокой акцентированности и сосредоточенности героини на собственных эмоциях, вызванных тем или иным событием, чувством, она способна абстрагироваться от своего внутреннего мира и переключиться на более широкомасштабные проблемы: «Осваивая разные аспекты действительности и духовного мира человека, романтик возводит их к общей проблематике жизни и смерти, рока, закономерностей в мире» (2).  Глобальный взгляд на картину мира и человечество в целом, острое неприятие несправедливости и духовной скудости современников обретает в поэзии Ан. Шомысовой форму имплицитно выраженной сентенции. В случае подтекстуальной сентенции к необходимым выводам и морали подталкивает не форма императива, а содержание изображенной ситуации: руководство к действию выражено в неявной форме. Справедливо отмечено исследователями, что «сентенциями являются также и другие афоризмы, хотя и не имеющие  форму  императива,  но  по  своему  содержанию являющиеся  предупреждением, рекомендацией, примером, разъяснением, подсказкой как поступать в определённых  жизненных ситуациях» (3). 

Кöдзыд рытыс сьöлöмöдзыс нормöма:

Некод мирас некодлы оз ков…
Аддзысьнысö Енкöд мортыс сермöма.
Гашкö, сылы овнысö нин сер?
(«Кынмöм муас дзоридзьясыс усисны…», 2006).

Холодный вечер разжалобил сердце:
Никто в мире никому не нужен…
Встретиться с Богом опоздал человек.
Может, и жить ему уже поздно?
(«На промерзшую землю упали цветы…», 2006)

В данном случае сентенция представляет собой умозаключение (4).

Особенности национального, мифологического в основе, мироосвоения лирической героини выражены в ее заклинательно-молитвенном обращении к явлениям природы (солнцу, дождю, ручью «Ну менö» – «Унеси меня», 2006) и к мифологическим персонажам (тун – колдун). Подобные обращения-императивы раскрывают ее неспособность на данный момент находить пути выхода из душевного кризиса и выражают острую потребность в помощи. Национальные особенности миросозерцания героини заключены также и в том, что основным «источником» ее ассоциативного и образного мышления становится сельский мир (такие атрибуты жизни села как образ лучины, образ любви со вкусом березового сока, образ хлеба да соли, образ платка с бахромой) и северная природа. «Пейзажная» метафоричность формирует художественное пространство поэзии Ан. Шомысовой. В основе миропознания ее лирической героини – тонкая чувствительность ассоциативных параллелей между человеческим и природным миром, за пределы последнего она в своих ассоциациях, как правило, не выходит: «Бара миян весьтын гудыр кымöр письтiс» – «Снова над нами вскрылась мутная туча» («Гöгöрвотöмтор» – «Загадка», 2006); «Бöръя шондiöн чöсмасьö гожöм» – «Последним солнцем лакомится лето» («Мунысь гожöм» – «Уходящее лето», 2006); «Но öткалунас йи улö моз йöрма» – «Но в одиночестве словно во льду застреваю» («Эска» – «Верю», 2006).

Таким образом, художественное мышление Ан. Шомысовой отличается романтичностью мироощущения, что выражается в экзальтированности, импульсивности, юношеском максимализме ее эмоционального мира.

Библиография:

1. Измайлова-Зуева Поэзия женского сердца (Предисловие) // Мир женской души: Стихи. / Л. Кутянова, Т. Чернова, А. Кузнецова, Г. Романова; Пер. с удм.; Составление, предисловие А.С. Зуевой. Ижевск: Удмуртия, 1992. С. 3-11.

2. Власенко Т. Л. Судьбы лирических субъектов «я» и «мы» в истории русской лирики (От кантемира к Некрасову) // С.34-45. С. 38.

3. http://xaroktet.wordpress.com/2010/10/26/what-is-a-sentence/

Примечание
4. Считаем необходимым отметить, что такой вид сентенции выделен исследователями. В частности, М. Крепс отмечал умозаключение как «самый распространенный тип сентенции» у И. Бродского.



Назад в раздел






Фотоальбом




Rambler's Top100


Главная | Новости | ФУКЦ РФ | Сообщество
Сайт находится в стадии информационного наполнения.
Ваши замечания и пожелания Вы можете оставить здесь.




© Филиал ГРДНТ им. В.Д. Поленова "ФУКЦ РФ", 2007-2018.
При использовании материалов
ссылка на сайт www.finnougoria.ru обязательна.
В оформлении сайта использованы работы Павла Микушева.
Республика Коми, г.Сыктывкар, ул. Ленина, д. 73,
тел./факс (8212) 440-340,
e-mail: fucult@finnougoria.ru