На главную страницу
Отправить сообщение
Карта сайта

Закрыть
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Регистрация
 Войти  Регистрация













Календарь

Лирика коми поэтессы Н. Обрезковой



Период конца XX – начала XXI в. в. отмечен активным развитием женской коми поэзии, одним из ярких представителей которой стала переживающая период творческой зрелости Н.А. Обрезкова. Естественно, в чертах мировидения поэтессы нашло выражение своеобразие миро-чувствования современника эпохи рубежа веков, характеризующееся стремлением к глубокому осмыслению жизни и ценностными поисками.
 
Концептуальные взгляды Н. Обрезковой формируются в осмыслении проблем вечных: в раздумьях об одинокой старости («Кыдзи овсьö тэныд, пöрысь морт…» – «Как живется тебе, пожилой человек…»), о малой родине («Коркö воан гортад ыджыд мортöн…» – «Когда-то вернешься домой ты большим человеком…»), отношениях родителей и детей («Тэнсьыд чукыръястö некор некод нин оз веськöд…» – «Твои морщинки никто никогда уже не разгладит…», «Асъя лöньын кылö трич да трач…» – «В утренней тиши слышно “трич” и ”трач”»), мужчины и женщины («Баба коралö мужикöс…» – «Женщина сватает мужчину…», «Аддзысьöны нывбаба да мужичöй…» – «Встречаются женщина и мужчина»), о неизбежных ошибках и заблуждениях («Вийсям…» – «Бьемся…», «Мыйкö век тэрмасям, восьлалам, мунам…» – «Постоянно спешим мы, шагаем, идем…») и др.

Ее мировидение отмечено весьма своеобразными чертами. На наш взгляд, справедливо замечание философа, культуролога В.М. Пивоева о том, что на «пороге XXI столетия человечество столкнулось с проблемой глобального кризиса цивилизации <…> Идеалы рационализма, притягивавшие умы в течение четырех веков, едва не превратились в иллюзии. Обнаружилась полимифологичность общественного сознания. Преодолевая предопределенную вербальным сознанием рациональность, человечество начинает осознавать и осваивать иррациональное…» [Пивоев 1991: 3]. Поэзия Н. Обрезковой выражает видение человека и мира в единстве материального и трансцендентного, что выражается в тенденции устанавливать взаимосвязь между предметным и абстрактным, ощущать причинно-следственные отношения между разнородными по качеству и структуре предметами, событиями и явлениями. Неявно придавая окружающему жизненному пространству особую сакральную значимость, героиня выявляет тем самым черты мифологичности сознания, в частности – черты партиципации, суть которой – «всеобщая мистическая связь предметов и событий мира, абсолютная взаимозависимость и взаимообратимость» [Стоянова]. Своеобразие мышления лирической героини Н. Обрезковой заключено в восприятии мира в интуитивных чувствованиях, связях, выработанных традициями, которые формируют мирообраз в тонком взаимодействии земного, зримого, осязаемого и невидимого, непознанного. В силу этого наименование бытовых деталей в устах ее лирической героини обретает особый онтологический смысл, т. к. она видит  не только материальное обличье предметов – она стремится уловить  в них частичку непреходяще-ценностного: предметный мир в большей степени не быт для нее, а бытие. Так, героиня устанавливает взаимосвязь между соблюдением человеком народных традиций и успешностью его жизни («Бабъясным…» – «Наши бабушки…»), морщинками матери и судьбой дочери («Тэнсьыд чукыръястö некор некод нин оз веськöд…» – «Твои морщинки никто никогда уже не разгладит…»); связанные бабушкой героини варежки формируют в ее сознании канал между прошлым и настоящим («Бара талун…» – «Вновь сегодня…»), разлука с малой родиной становится предзнаменованием начинающихся неприятных перемен в ее жизни («Рака тöлысьын лымйыд уна на…» – «В марте много еще снега…»).

«Для мифологического сознания все, что существует – одушевлено» [Лебедько 2009]: героиня Н. Обрезковой не столько наделяет предметное и абстрактное душой, независимым, полноценным существованием, сколько видит, чувствует и осязает в них наличие жизни. Так, олицетворение («Васьыс весигтö петнысö дыш…» – «Даже лень выходить из воды…»: желание героини познать внутренний мир прибитой к берегу лодки), а также антропоморфизм, персонификация (февраль, стихи, зима – полноценные персонажи лирики поэтессы: «Ми регыд войтвакöд синмасьны кутам!..» – «Мы скоро будем перемигиваться с капелью!..», «Кывбуръясöй чужисны…» – «Родились мои стихотворения…», «Миян войвылад тöлыд…» – «У нас на Севере зима…») и материализация (любви: «Радейтчöмыс…» – «Любовь»; памяти: «Паметьö став öдзöсъяссö восьтiс…» – «Раскрыла память мне все двери…»); счастья: «Вийсям…» – «Бьемся»; високосного года: «Быттьö кужтöма доддялöм вöв…» – «Словно неумело запряженная лошадь…» и т. д.) – устойчивые элементы формирования структуры мирообраза лирической героини. По мнению Е. Стояновой, утверждающей, что мифологизм  –  «элемент всякого личностного сознания вне возрастного, культурного или исторического состояния», чувственный характер мировосприятия – особенность мифологического сознания на этапе инкорпорированного мышления: «…абстракции мыслятся чувственно, овеществлено» [Стоянова].

Одна из национальных особенностей мирочувствования героини Н. Обрезковой выражается в том, что мифические (мифологические) существа из параллельного мира воспринимаются ею как полноправные обитатели ее жизненного пространства («Коркö öшиняд лэбачöн…» – «Когда-нибудь в твое окно птицей…»: образ души-птицы; «Босьтны эськö мамлысь керка пытшкöссö…» – «Взять бы домашнюю обстановку мамы…»: «домашние боги» – как определяет Н. Обрезкова «гортса енъяс»), а природный мир в большей степени выполняет функцию родного дома, среды обитания, нежели пространства, параллельного социальному, что выражено как в форме непринужденного слияния героини с природным миром («Тэнад синъяс рöма…» – «Цвета твоих глаз…»), так и в ее образных трансформациях – зоо- и биометаморфозах: она принимает облики птиц, животных, рыб, природных явлений («Тöдан» – «Знаешь», «Лэбачöн вола…» – «Прилечу птицей…», «Радейтчöмлöн курыдыс…» – «Горечь любви…», Кöсъян…» – «Хочешь…»).

Сiдз и коля,                                           
Мыськавтöм да дзебтöм –                       
Керка шöрын                                        
          бöрдысь мед эз вöв.                             
Восьтöй керка вевтсö –                        
           ачым лэбзя –                                       
                кыдзи унаысь нин вöвлi –                     
          еджыд вöв.                                              
       («Сiдз и коля…»)
                                       

Так и останусь,
Не обмытая и не погребенная –         
       В доме
пусть не будет плачущих.
Откройте крышу дома –
сама взлечу –
как и бывало уж не раз
белая лошадь.
(«Так и останусь…»)

На наш взгляд, подобные ощущения – художественное выражение анимизма – перевоплощения души, о чем писал еще в начале XX века уроженец Коми, культоролог, основатель факультета социологии в Гарварде П. Сорокин: «…анимизм был глубоко жизненным явлением у зырян <…> Не только для древнего зырянина, но и для современного коми (как и для многих других народов), живущего в веке пара и электричества, мир, если так можно выразиться, наполнен духами <…> После смерти человека душа его перевоплощается  (оборачивается) в какой-нибудь одушевленный или неодушевленный предмет. Смерть, с точки зрения зырянина, не что иное, как перемена душой своего образа (вида), формы <…> души человека и других предметов сходны, обладают одинаковыми склонностями, вкусами, желаниями…» [Сорокин].

Своеобразием мышления лирической героини Н. Обрезковой, переживающей катаклизмы периода смены тысячелетий, становится «размытая дуальность» ее сознания: нарушено оппозиционное деление жизненного пространства на «свое» и «чужое». Нарушение бинарной логики выражено тем, что героиня то не ощущает себя принадлежащей ни одному пространству (ни городу, ни селу: «Колöк, важöн нин мунны колö сэтчö…» – «Может быть, давно уже пора идти туда…», «Нэмöс коля Панькöсиктса мортöн…» – «Навеки останусь жителем села Панькöсикт», «Гортöй, гортанöй, лайкыд потанöй…» – «Дом мой, дом родной, плавная колыбель…»), то одновременно принадлежит обоим («Ciдз и коля…» – «Так и останусь…»: земному и потустороннему). На наш взгляд, периодическое обращение поэтессы к лишенному строгой композиционной упорядоченности свободному стиху также становится художественным выражением хаотичности мышления и некоторой неустойчивости и спонтанности образа ее жизни, выражаемого в непрерывных поисках ценностных основ. Кроме того, форма верлибра подразумевает глубину художественной мысли  поэтессы («Тайö кывйыс бöрся…» – «За этим словом…», «Кыпöдiн аслыд керка…» – «Поднял ты себе дом…», «Сикт кузяыс мунiгöн…» – «Идя по селу…», «Эмöсь кывбуръяс…» – «Есть стихи…», «Кöнкö морöсын…» – «Где-то в груди…» и т.д.).

Тайö кывйыс бöрся                                  
вöтлыси да вöтлыси…                              
А сiйö                                                        
еджыд бобулöн                                         
пуксис                                                      
тэнад пельпом вылö…                            
Шемöсми…
                                             
…Öнi ог тöд,                                           
кодi меным енджык колö –                        
Тэ                                                             
либö                                                         
тэ дорö вайöдысь кывйыс…                   
(«Тайö кывйыс бöрся…»)                      

За этим словом
гонялась и гонялась…
А оно
белой бабочкой
село
на твое плечо…
Изумилась…
…Теперь и не знаю,
кто мне больше всего нужен –
Ты
Или
к тебе приведшее слово…
(«За этим словом…»).

Мышление лирической героини Н. Обрезковой можно охарактеризовать и как импрессионистическое, что также связано, на наш взгляд, с особенностями переломной эпохи. Своеобразие импрессионистического мировосприятия героини заключено во фрагментарности ее мирочувствования: дробление потока чувств и мыслей на отдельные составляющие выражают ее стремление из множества событий выхватить одно единственное и не только придать ему особую смысловую, содержательную значимость, но и вывести из него закон, формулу жизни («Чöв-лöнь…» – «Тишина…»: «Чöв-лöнь, тэ кутшöм? Ме тэнö вунöдi…» – «Тишина, ты какая? Я тебя забыла…», «Кылан…» – «Слышишь…», «Козьнав меным дзоридзьяс…» – «Подари мне цветы», «Сьöд дöра вылын…» – «На черном полотне…», «Меным колö кодкöдкö…» – «Мне бы нужно с кем-нибудь…», «Енмöй…» – «Господи,..», «Менам сьöлöмын йитчöма куим пöлöс дой…» – «В моем сердце сплелись три вида боли…»).

Выражением импрессионистичности мировосприятия героини Н. Обрезковой становится и лирическая бессюжетность стихотворений: характеризующие почерк поэтессы немногословность, лаконичность, точность, краткость, сжатость и сконцентрированность на передаче основного на данный момент чувства и ощущения придают ее поэзии черты афористичности («Нинöм кö шунытö…» – «Если нечего сказать»: «Кынмалöм юыдлöн дженьыд нэм» – «У замерзшей реки век короток»; «Водзджык кö челядьтö лöсьöдан, – водзджык и верстямман…» – «Раньше детей заведешь – раньше повзрослеешь». Справедливое, на наш взгляд, замечание социального психолога А.А. Михайлова характеризует и особенности художественного мышления Н. Обрезковой: «…работы импрессионистов, без какого-либо промедления, сразу же погружают наше сознание в предельно кратко сформулированную художественную идею <…> Зрелый литературный импрессионизм, реализует себя в афористическом жанре…» [Михайлов 2004]. Афористичность мышления поэтессы подразумевает его аналитичность, что находит форму выражения в тезисности, художественной «теоретизации» вопросов бытия: творения Н. Обрезковой представляют, на наш взгляд, совокупность формул жизненных ценностей и идей, выстроенных на основе личного опыта героини и жизни окружающего ее мира. Формирование теоретической мысли определяется С.Н. Ковалевым как «начало философского знания» [Ковалев]. Так, героиня пытается сформулировать универсальное, но, тем не менее, выработанное личным пониманием, определение чувству любви («Первой радейтчöмыд…» – «Первая любовь…», «Кор дзик нин ачыд…» – «Когда совсем уж сам…»), творчеству («Эмöсь кывбуръяс…» – «Есть стихи…», «Паськыд туйтi мунiгöн…» – «Если идешь по просторной дороге…»), ощущению детства («Ми век на челядь…» – «Мы все еще пока дети…»), жизни («Олöмыд тай…» – «Жизнь, оказывается…»), времени («Кутшöм öдйö…» – «Как же быстро…») и другим явлениям.

Ми век на челядь,                            
Ловъяöсь кö мамъяс,                       
Да кык пöв челядь,                          
Бабъясным кö ловъя…                    
            («Ми век на челядь…»)                    

Мы все еще пока дети,
Если живы наши матери,
И дети вдвойне,
Если  живы наши бабушки…
(«Мы все еще дети…»)

Оценивая творчество Н. Обрезковой, хорошо знающий литературу финно-угорских народов России эстонский писатель Арво Валтон, который в течение многих лет возглавлял Международную ассоциацию финно-угорских литератур, охарактеризовал ее как одну «из самых интеллектуальных авторов среднего поколения в коми литературе» [Валтон 2007: 69]. Интеллектуальность творчества поэтессы выражена, на наш взгляд, как в афористичности, тезисности стихотворений, так и в некоторых особенностях самопрезентации ее героини, которая характеризуется подтекстуальной завуалированностью авторской позиции. Так, некоторая сухость изложения вследствие практического отсутствия средств художественной выразительности и заметного преобладания глагольных форм формируют на первый взгляд видимую и обманчивую безэмоциональность лирической героини. Эмоция в отражении мира героиней Н. Обрезковой вторична по отношению к мысли: видимая чувствительность заменяется констатируемым фактом, идеей, мыслью, формулой, теорией. Избегая демонстрировать глубину чувств и переживаний, героиня вуалирует их за внешне спокойным речевым поведением, ее чувства – на более глубинном – подтекстуальном – уровне, что отражается в выборе автором тем, проблем и ситуаций и, прежде всего, в ее отношении к изображаемому. Формируемый речевой манерой письма образ строгой, сурово-волевой героини опровергается подтекстом, вскрывающим совершенно противоположный характер – характер человека ранимого, восприимчивого не только к своей, но и к чужой боли, угнетенного игнорированием современным обществом истинных ценностей жизни, глубоко переживающего и сопереживающего всему миру.

Таким образом, особенности художественного осмысления жизни Н. Обрезковой связаны с такими чертами, как мифологичность, импрессионистичность и интеллектуализм. Мифологичность мировосприятия героини выражена в интуитивности ее мышления, сакрализации и одухотворении окружающего жизненного пространства в слиянии с природным миром. Воплощением импрессионистичности миросозерцания поэтессы становится афористичность и тезисность речевой манеры изложения. Интеллектуальность сознания заключена в обращении поэтессы к формам афоризма, а также в подтекстуальной завуалированности позиции лирического «я» героини.

Список литературы:
Валтон А. Н. Обрезкова (Послесловие) // Н. Обрезкова. Нинпу / Niinepuu / Lime-tree/ Липа. Tallin: Kirjastuskeskus, 2007. С. 69.
Ковалев С.Н. Теоретизация как начало философии // URL: http://www.nbuv.gov.ua/portal/Soc_Gum/intelekt/2007_5/22.pdf (Дата обращения: 21.08.2011).
Лебедько В.Е. Мифологическое сознание (концептуальное эссе). 2009. // http://www.aworld.ru/texta/?685 (Дата обращения: 28.08.2011).
 Михайлов А.А. Золотая осень русской литературы. Аналитическая статья профессора социальной психологии о современном состоянии отечественной литературы. Москва, 2004. URL: // http://rychkov-valentin.narod2.ru/ (Дата обращения: 27.08.2011).
Пивоев В.М. Мифологическое сознание как способ освоения мира. Петрозаводск: Карелия, 1991. С. 3.
Сорокин П. Пережитки анимизма у зырян. 1910. URL: http://foto11.com/komi/ethnography/pitirim_sorokin/animism.shtml (Дата обращения: 28.08.2011 ).
Стоянова Е. О некоторых свойствах сознания в контексте мифа. Симферополь. URL: // http://www.fantclubcrimea.info/2-stojan-mif.html (Дата обращения: 28.08.2011).




Назад в раздел






Фотоальбом




Rambler's Top100


Главная | Новости | ФУКЦ РФ | Сообщество
Сайт находится в стадии информационного наполнения.
Ваши замечания и пожелания Вы можете оставить здесь.




© Филиал ГРДНТ им. В.Д. Поленова "ФУКЦ РФ", 2007-2018.
При использовании материалов
ссылка на сайт www.finnougoria.ru обязательна.
В оформлении сайта использованы работы Павла Микушева.
Республика Коми, г.Сыктывкар, ул. Ленина, д. 73,
тел./факс (8212) 440-340,
e-mail: fucult@finnougoria.ru